Он очень долго раскачивается, и кино сразу – не для девочек. Девочки посыпались с «Отступников» на сороковой минуте и больше не возвращались. В большинстве своём остальные заметили, что Скорсезе – не без недостатков.
Не цельный, не совсем цельный и будто снял то, что ждали и не дождались от Майкла Манна в «Полиция Майами. Отдел нравов». А от него ждали другого. Тем не менее, Мартин Скорсезе знает кино лучше всех нас, вместе взятых. Всю историю и практику. Он давно уже неподсуден, и, если счёл нужным снять римейк юго-восточной полицейской истории, перенеся её в Штаты, значит, можно только разбираться, зачем и почему. Достаточно в это поверить, и фильм сразу окажется существеннее, чем девочки решили.Проблема в том, что попытки разобраться, уместны, когда все уже смотрели. Детектив там крутой, и чем дальше – тем круче, и суть большей частью – в конце. Факт «своего среди чужих» (полицейский под прикрытием) и «чужого среди своих» (мафиози в полиции) даёт столько же сути «Отступников», как и кинодебюта Никиты Михалкова. Остаётся сказать, что фильм снят практически безупречно, эдак молодо, с крепкими драками, массой выстрелов в голову, положенными микросхемами и наркотой, всё в жёстком монтаже, есть одна сцена совершенно чистого кино (слежка + камера видеонаблюдения), Хауард Шор и куча афоризмов, и 90 миллионов бюджета потрачены не зря, несмотря на видимое отсутствие компьютерной графики. Можно ещё добавить, что Дигнам – лучшая роль в кино Марка Уолберга, что очень хорош Мартин Шин (Куинан), что, как всегда, не подкачали Рэй Уинстон (Француз) и снова растолстевший Алек Болдуин (Эллерби). Весьма любопытна восходящая украинка Вера Фармига в качестве психиатра с сумасшедшими глазами. Но, прежде чем говорить о том, что творят на экране ДиКаприо, Дэймон и особенно Николсон – всё равно придётся разбираться. Иначе никак.Проглотив сюжет, всё же можно, наверно, сказать, что Скорсезе снял фильм про смерть – про то, как она предсказана каждому от рождения. Случайная или скорая, ожидаемая, героическая, собачья или смерть при жизни. Что судьбу нельзя переломить, как от неё ни отступаться – этот мотив был ещё в «Авиаторе». Жажда переломить судьбу свойственна беднякам, низам, и отсюда теперь – полицейская история. Но отступничество ведёт либо к жизни на таблетках и отчаянию на грани помешательства, либо к засасывающему предательству с растущим числом убийств, что для жизни ещё хуже. Лишь смирившись с судьбой, как с профессией, изучив её досконально, можно успеть сделать то, что хочется. Абсолютное зло притом – смерть при жизни как-то, что хочется. Реальный Фрэнк Костелло, легенда нью-йоркской мафии, послуживший Марио Пьюзо прообразом дона Вито Корлеоне, был дружен с Гувером, умер в своей постели 80-летним. Но Скорсезе всё ещё романтик. Фатализм ему помогает, хотя «американскую мечту» он давно послал куда подальше. «Отступники» отмежевались от «Крёстного отца», хотя на вид отличаются лишь цивилизацией мобильных телефонов.Николсон, ДиКаприо и Дэймон со всеми своими регалиями нужны именно в «типичных» ролях злодея Фрэнка Костелло и засланных казачков Костигана и Салливана. Только они вместо «типов» могут сразу дать «человека не на своем месте». Именно потому, кажется, Николсон так скверно играет поначалу (в «прошлых речах своих», в сцене с загипсованной рукой). Но он просто играет не злодея, а покойника, уже несколько десятилетий притворяющегося живым (дальше это объяснят очень смешная сцена в порно-кинотеатре, очень серьёзный разговор о возрасте и особенно опера как особо пафосное притворство). Что девочки давно больше не нужны – это смерть итальянского «папы», вовсе не старость. Ирландцы же (герои «Банд Нью-Йорка») всё ещё, наоборот, что-то доказывают жизни. Ирландское упрямство оговорено, но, чем дальше они входят в клинч взаимных «доказательств» (розыска), тем больше похожи друг на друга, даже лицом. Потому что, при всём положенном детективе, «Отступники» в бэкграунде имеют не Майкла Манна, а «Тень воина» Куросавы.Апофеоз – сцена с двумя молчащими мобильниками. Костиган и Салливан никогда не искали друг друга, только самих себя. И нет в фильме никаких «отношений» – каждый сам по себе, варится в собственном соку, «солирует», а упрямство приводит к гробовому молчанию. Фильм, в котором всё друг в друге отражается, категорически против «солистов» и «теней». Он подчёркнуто анти-психологичен, включая единственную чисто функциональную бабу-психиатра. Ей самой надо лечиться от «нераскачивания лодки». И нет «отношений» во всех зеркально-отражательных выступлениях Шина, Болдуина, Уолберга. Та «нецельность», что поначалу отталкивает от фильма – на самом деле последнее, что отнято жизнью у смерти. Разнобой. А полиция – лишь метафора судьбы, и тут даже завидно, как здорово наловчился Скорсезе манипулировать давно отработанным жанром и запутанным сюжетом, в котором всё сошлось. Костигану и Салливану не следовало всего лишь идти работать в полицию. Это обязаны делать дети богатых родителей.