CHELport.RU - «Башни-близнецы» в Челябинске.

«Гражданский долг» – не объяснение, потому что по-человечески гражданский долг можно выполнять каждый день, просто поддерживая сирот, инвалидов или бездомных собак, а если этого мало – отправляясь в Чечню, в Ирак-Ливан-Израиль, в голодающую Африку. Режиссерский долг – нечто иное. Моральные нормы в искусстве не работают без катарсиса. Если вообще работают, то лишь после него – после «захваченности», смеха, слёз. Без всего этого мораль становится занудством, что ей далеко не полезно.

Первые четверть часа в «Башнях-близнецах» всё ясно, красиво и даже напряжённо. Николас Кейдж просыпается затемно, проведывает детей, отправляется на службу, рассветный Нью-Йорк отполирован розовым, быстро снята портовая полиция и уличное патрулирование. Потом тень «Боинга» мелькнула на небоскребе, всех срочно собирают в участке, все смотрят телевизор, и никто не верит, как человечество глазам не верило, команда Кейджа (сержант МакЛафлин) отправляется к месту взрыва, и там полная неразбериха. Спецсредств не хватает, все пытаются действовать согласно должностной инструкции, но никто не знает, что будет в следующую минуту. Тут пока тоже напряженно – Стоун явно хочет сказать что-то про 11 сентября, из него ярость рвётся – хотя уже слишком много рапида и каменного лица Кейджа. Но вот потом…

Два часа ожидания в руинах и темноте, разбавленных нервным ожиданием близких по домам – это просто провал по всему, что касается киноискусства. Все эти смертные муки и получение похоронок с фронтов Второй мировой, Вьетнамской, Пунической войн, а также во время тайфунов, землетрясений и других форсмажорных обстоятельств со всеми вариантами (капризные дети, заботливые родители, беспомощные друзья, задёрганные чиновники, а также тишина, крик, терпение, паника, боль и забытье вплоть до явления Христа с бутылкой) были на экране тысячу раз. Но если снимают фильмы-катастрофы или военные мелодрамы, там на жанр накладывается развитие сюжета и борьба характеров, что в остатке даёт нечто образное, чему можно сочувствовать. Между прочим, с ожиданием сочувствия мы шли и на «Башни-близнецы».

Не желая снимать катастрофу или мелодраму, Стоун честно занялся подробной реконструкцией событий. Только его персонажи – сержант МакЛафлин, полицейский Химено (Майкл Пенья), их жены (Мария Белло и Мэгги Гилленхаал), дети и т.д., включая спасателя-морпеха Дэйва Карнса (Майкл Шеннон) – это реальные, живые сегодня люди. Они сами могут всё рассказать, и в их памяти уже есть та «кинохроника», к которой Стоун стремится. Да и у нас она уже есть, чего греха таить: самое сильное «кино» про 11 сентября – именно хроника из телевизора 11 сентября, которую каждый как-то увидел. При этом хроника не бывает умеренной и аккуратной ни из каких соображений честности. А Стоун, продолжая быть честным, всего лишь не стал ничего придумывать (сценарий Андреа Берлофф) и поплёлся за общеизвестными фактами, дав их разыграть артистам в декорациях руин и взрывов. Артист Майкл Пенья искусно запылён и рыдает, артист Майкл Шеннон в форме морпеха проходит сквозь любой строй.

«Приглаженные» сценарием и еще пару раз «опосредованные» постановочностью, люди получились хорошие, но как бы никакие. Даже их «внутренний мир» не выходит за рамки общих мест. Заваленные в руинах ведут себя никак, ждущие дома – тоже никак, и вся «реконструкция» – вялое среднее арифметическое. Без «придумывания» всемирная хроника катастрофы стала вдруг частным случаем. Кого и в чём он убедит? Зачем декорации? Ради хрестоматийных разговоров о семье? Чем «двухчасовка добра», в сущности, отличается от «пятиминутки ненависти»? Что, кроме раздражения, может вызвать перебор? И единственные эмоции – только те, что возникают ассоциативно. Вспоминаешь о своих близких, которые в жизни тоже попадали, не дай бог, под машину, вдруг пропадали, болели и умирали. Потом прикидываешь, как бы ты сам вёл себя в подобных обстоятельствах. Но это «параллельные» эмоции: ты – сам по себе, экран – сам по себе.

Сдерживаясь ради фактов, но не ограничившись хроникой, Стоун сел между двух башен и попал в дидактический тупик. Для Америки фильм, конечно, диссидентский – там 11 сентября практически без Буша и «антитеррористических» последствий. Но ожидания вечного смысла тоже не оправдались. Для вечности вместо катарсиса у этого смелого человека вышла робкая, рыхлая, банальная и невыносимо скучная лекция по выживанию в экстремальных ситуациях.