CHELport.RU - Увидеть Лондон и мяукнуть.

Котовладелец Джон (Брекин Мейер) не успел сделать предложение возлюбленной Лиз (Дженнифер Лав Хьюитт), а она летит в командировку в Англию. Он летит за ней, сдав кота и пса в питомник, где им категорически не понравилось. Гораздо больше понравилось им в его чемодане, когда они выкинули оттуда всю его одежду. Тем временем в Англии умерла леди, владелица замка, куда направлялась Лиз, и при чтении завещания ее единственный племянник впал в бешенство. Леди все пожизненно оставила любимому коту Принцу. Дальше ясно. Племянник (Билли Коннолли) тайком избавится от Принца, чтобы завладеть наследством, вырубить парк, вычистить скотный двор, а всех его обитателей (коров, лошадей, гусей, уток, мышей, хорьков и ослов) подать на обед туристам. Но Принц оказался живучий и всплыл в лондонской канализации, мимо которой как раз прогуливались Гарфилд и его верный пес. Тут-то все и случилось. Старый английский дворецкий в розысках Принца наткнулся на Гарфилда и подобрал, а пес помог грязному Принцу вылезти из трубы. Тут их догнал Джон и «вернул» домой, то есть в свой отель. Дело в том, что Принц и Гарфилд были совершенно на одно лицо.

Когда путаница кончается, ловишь себя на том, что смотрел вовсе не за классическим детским сюжетом. Он достаточно грамотно сделан с племянником – «злодеем», животными – «друзьями», «благородным» Принцем и «хулиганским» Гарфилдом, чтобы обращать на него минимум внимания. Смотришь поэтому на изящество гэгов с беготней по занавескам, пожиранием лазаньи, собранием домкома на скотном дворе и прочими проявлениями представленных «характеров». Очень симпатичный бульдог-церемониймейстер, прелестные мышки, которых не едят кошки, которых, в свою очередь, не задирают собаки. Гэгов в целом достаточно, и они подкреплены уже знакомой нам по первому «Гарфилду» техникой, когда откровенно рисованно-кукольный кот прекрасно вписывается в «живую» окружающую среду. И до конца так и непонятно, как режиссеру Тиму Хиллу удалось сделать рисованного кота живым и настоящим в непосредственной близости с курами и утками. На сей раз даже лошади ржут осмысленно.

И все же главный итог наблюдений – не в технике. Как бы Гарфилд ни позировал на фоне Биг-Бена, ни просыпался на шелковых простынях под балдахином, ни торжествовал за обедом в персональной гостиной, суть в его движении. Задница не пролезла в кукольный домик. Задница затряслась на ступенях замка. Величавой походкой он прошелся по анфиладе в сопровождении бульдога. Грациозная пластика завораживает, вероятно, точно так же, как «стройные женские ножки», «вздымающаяся грудь», «состроенные глазки». Будучи женщиной, любящей все же «ушами», зачастую трудно понять, как «мужчины любят глазами», а на примере кота это как раз и ощущается. Прежде казалось, что «женщины-кошки» – лишь поэтическое сравнение. Но тут нутром становится понятно, как вообще возникает секс. Просто хочется потрогать. Рыжего. Нарисованного. С жирными ляжками и наглой мордой. Он будит чисто телесные инстинкты.

Табаков удивил, что, который раз в жизни разговаривая по-кошачьи, нашел для американца совершенно иные интонации, чем для отечественного Матроскина.